Виртуальная любовь

В виртуальной любви интересуйтесь реальным человеком

— В наше время, когда общение между людьми все больше и больше переносится в интернет, все чаще там происходят не только знакомства, но и дружба (сродни прежней дружбе по переписке) и даже зарождение чувств. Именно это мы и называем виртуальной любовью. В виртуальных отношениях есть основной и понятный плюс — это быстрота, экономия времени. И довольно много минусов.

Начнем, давайте, с того, зачем люди идут на это знакомство, по сути дела, вслепую. Можно ли назвать основной причиной такого поведения недостаток общения и знакомств в реальности? Или же, у людей, вступающих в виртуальные отношения, есть какие-то свои особые потребности, слабости, которые являются причиной того, что они на это идут?

— Что толкает людей на виртуальные отношения, на виртуальную любовь? То же самое, что и на обычную любовь. Но только любовь, оказывается, бывает разных видов. Настоящая любовь — это потребность «делать хорошо» объекту своих чувств. Поняв это, мы легко увидим в наших отношениях наличие и обратного чувства — это потребности, чтобы нам самим было хорошо. То есть, потребность не доставлять удовольствие, а получать его. Эта потребность обостряется у человека, которому действительно чего-то в жизни не хватает. Это не какая-то эгоистическая сознательно занятая потребительская позиция «Вот буду изо всех людей тянуть» — нет. Так поступает человек, которому плохо, просто в силу собственной внутренней опустошенности — в силу истощенности определенного внутреннего ресурса.

— А какого именно ресурса?

— Этот ресурс — так называемое самопринятие. Это ощущение собственной самодостаточности. При истощенности этого ресурса, существует ощущение, что я «что-то не то». «Вот когда я буду вовремя ложиться спать, тратить деньги только разумно, никуда не опаздывать, никого не подводить — вот тогда, наверное, я заслуживаю, чтобы мне воздали, со мной считались и т.д. Но сейчас же это еще не так. Сейчас же еще я в любой момент сплошь и рядом могу проколоться и прокалываюсь. Поэтому вот я на сегодняшний день как таковой «что-то не то» — ну, громко говоря, «я плохой».

Это ощущение совершенно не стимулирующее, очень гнетущее. Мало кто из людей искренне о себе это понимает и говорит «я плохой» — конечно, нет. Переживается это в виде чувства тоски, неуверенности, потерянности, одиночества — то, что обобщенно называется дискомфорт. И чем острее дискомфорт, тем острее потребность доставить себе удовольствие — сделать, чтобы было комфортно. Люди, движимые этим чувством, этой неутоленностью, пускаются в любовный поиск. Они могут внешне выглядеть, как ловеласы, донжуаны — если речь идет о мужчинах, — которые легко перебирают женщин, как бы с ними не считаясь. На самом деле, они ищут ту, которая по-настоящему меня примет, каков я есть на сегодняшний день, — они ищут безусловного принятия.

Чем отличается виртуальный поиск и «виртуальная любовь» от того, что происходит в реальном пространстве? В Интернете это гораздо легче поддерживать, потому что виртуальные отношения разгружены от большого количества важных личностных проявлений — каких бы то ни было отношений обязательности. Отсутствуют мимика, интонация…

— Если человек считает себя «плохим», наверное, в Интернете ему легче представить себя собеседнику «хорошим»?

— Нет, не совсем так. Хорошим себя все без труда представляют в личном общении — рассказывают о себе только хорошее, любезничают. Но для того, чтобы общаться реально за столом или на улице, или в квартире, от меня как от партнера гораздо больше требуется, чем в Интернете. Я должен хорошо выглядеть, я должен быть на подъеме, я не должен смотреть опущенным, тоскливым взглядом. А в виртуале всего этого не видно — и поэтому меньше риск. Если я напишу что-то дерзкое — в крайнем случае, мне не ответят, или чем-то ответят, но на меня не крикнут, мне не дадут пощечины, меня не сделают героем скандала.

— Чего именно боится такой человек?

— Он боится осуждения. Он боится, что ему укажут на его какую-то вопиющую неправильность. Больше того — он боится, что ему правильно укажут на нее.

— Не боятся ли виртуальные любовники развития этих отношений? Ведь естественным развитием является их реальная встреча.

— Боятся. Люди боятся перехода из виртуального плана в реальный и могут как угодно фонтанировать, фантазировать в переписке, но совершенно не торопятся реально встретиться при этом в жизни — в силу того же самого страха.

Это чистой воды наркотик, собственно говоря. Это наркотическое удовольствие. Очень хочется, чтобы оно не иссякало. А как только мы с ней реально встретимся в жизни — выяснится, что она ждет, чтобы я с ней любезничал, чтобы я ее расспрашивал об ее обстоятельствах, иначе ей будет обидно, что я только отношения ниже пояса имею в виду. Это все утомительно…

— Какое развитие этих отношений является приемлемым, хотя бы на подсознательном уровне для таких людей?

— Продолжение вот такого наркотического виртуального удовольствия. Они весь рабочий день ждут — не дождутся вечера, когда они смогут, наконец, добежать до компьютера и снова послать записку, получить записку, или отправить смс-ку какую-нибудь порнографическую во время важного совещания. Они сидят на этой игле.

— И чего они ждут — принятия?

— Нет, нет, нет. В этих отношениях никакого принятия не ждут. Потому что в этих отношениях он общается не с каким-то реальным человеком, которого он себе представляет, а с воображаемым.

— А что же он получает от этого?

— Чисто наркотическое удовольствие: «Вот, она со мной согласна обсуждать, как там занимаются сексом». Это такие зудяще-приятные темы…

Ни одна из переписывающихся сторон совершенно не имеет в виду вникать по-настоящему в жизнь, обстоятельства другого человека. Поэтому никто из них настоящего принятия здесь не получает. И не предполагает, и не имеет в виду. Так же, как два наркомана, которые вместе колются или нюхают, не предполагают, что они получают какое-то самопринятие в их отношениях.

— Следует ли из этого, что им больше нравится говорить, чем слушать, в этом общении?

— Точно.

— Вы говорите о том, что нездоровые виртуальные отношения связаны с интимным общением, и трактуете это как именно интимное общение ниже пояса. Но ведь не всегда это именно вот так. Ведь эти люди, страдающие от недолюбленности, они хотят не только и даже не столько, скажем так, некоего полового возбуждения. Зачастую они ищут какого-то понимания и, как им кажется, вполне душевного общения.

— Эта разница, о которой вы правильно говорите, она больше выражена между мужчинами и женщинами. Женщины в своих виртуальных и поэтому не очень доброкачественных отношениях, знакомствах, связях, — они, действительно, испытывают больший интерес к житейской стороне общения. Они все равно относятся к своему партнеру потребительски. Они испытывают потребность выговориться, быть услышанной, поддержанной, чтобы им сочувствовали и т.д. И они это все пытаются реализовать на более житейской материи. Они рассказывают, куда они ездили, что они любят, что они смотрели, как они одеты, какие цвета они предпочитают. А у мужчин больше акцент, конечно, на сексуальной составляющей отношений. Это не математика, это не стопроцентно вот так с одной и другой стороны, — но, несомненно, тенденции таковы.

— Какую-нибудь историю из практики можете привести?

— Вспоминаю пациентку, сорока с лишним лет женщину, замужнюю, с детьми, очень любит своего мужа. Говорит о нем с большим уважением, с искренним восторгом: «Это мое счастье», «Это мой единственный свет в окошке» и т.д. При этом у нее в «Одноклассниках» завязалась переписка с незнакомым ей случайным человеком, чья фотография ей очень понравилась. Вот она говорит: «Просто сказочной красоты какой-то древний библейский царь, красавец, необыкновенный». И завязалась переписка. А тот был рад злоупотребить этой готовностью — и переписка, и отношения моментально соскользнули на сексуально-эротические. Она говорит: «Сначала меня это обижало, что он как бы ничем другим не интересуется, а все время про постель и про постель». А потом ее это разобрало, и она тоже почувствовала, что она просто на этом помешалась, ей это ну вот необходимо. И она дала ему это понять совершенно недвусмысленно, своему виртуальному партнеру, что она очень хочет встретиться и хочет полноценного секса, а не виртуального.

А он, будучи типичным героем наших с вами рассуждений, совершенно с этим не торопился. Ему было достаточно вот этих виртуальных всех развлечений и переписки. А в реальной жизни — ну, она не знает, то ли это ему было не нужно, то ли он боялся ответственности, то ли, я не знаю, еще чего, — ну, в общем, он не шел навстречу. И ей стало очень плохо, она обратилась к психологу. Вот. И после нескольких месяцев сотрудничества, нашего общения, ей стало сильно легче — в общем, она от этого как-то избавилась.

— А в чем, вообще, механизм удовольствия от этих вот… разговоров о ниже пояса? Если не говорить о грубом виртуальном сексе, механизм которого понятен, то что привлекает людей в этих разговорах о том, чего нет?

— Если бы дело было только в физиологическом удовольствии, тогда любому мужчине было бы достаточно своей одной партнерши и все. В чем психологическое удовольствие — как это, может, ни странно для кого-то прозвучит — это в преодолении, проламывании культурных запретов. Недозволенность случайного секса с кем угодно — это вот тот самый лакомый запретный плод. Преодоление этого табу и является движущей силой удовольствия. И тогда становится понятно, почему человек ищет этого в виртуале: «Меня допустили, со мной согласились это обсуждать, все это вместе представлять, я проломил этот культурный запрет, этот барьер».

— Ну, когда ты его проломил, тебе потом, видимо, уже не нужно долго с этим человеком этим виртуальным сексом заниматься, да? Ты уже проломил, чего еще?

— Это хороший вопрос. Нет. Мы видим на практике, что это не так. Что люди, которые занимаются виртуальным сексом, горазды им заниматься с одной и той же — ну, скажем, если мы говорим о мужчине — с одной и той же виртуальной корреспонденткой гораздо дольше, чем в реальной жизни, — когда, действительно, если мужчина чего-то своего добился, ему часто бывает достаточно, ну, одного или нескольких раз, а потом уже она делается не такой для него привлекательной. Потому что, повторимся, этот барьер уже преодолен. А в виртуальном общении гораздо дольше это удовольствие эксплуатируется. Наверное, потому что оно не сопровождается настоящей физиологической кульминацией.

— Странно, что в случае потери взаимности эти люди страдают так, как будто это действительно были какие-то серьезные отношения.

— Сила страданий не определяется серьезностью отношений. Бывает, что человек по-настоящему вовлекся в эти виртуальные отношения, подсел на эту иглу. И если второй партнер оказался не таким помраченным, поначалу немножко в это дело нырнул, а потом вынырнул и уплыл и уже не поддерживает регулярную переписку — вот тут первому делается очень тоскливо, очень больно. Человека поражает «синдром неразделенной любви», он начинает жестоко мучиться.

Подобное приходится наблюдать не только в виртуальном общении, но и в реальной жизни, когда, как правило, девочка, девушка или женщина безумно влюбляется в мужчину. Скажем, ученица в учителя, поклонница в певца. И сходит с ума, и мечтает о нем, ночами не спит, фотографиями все стенки обвешаны. Фактически эти переживания развиваются именно в виртуальном плане, потому что реальных отношений никаких нет. Она этого человека не представляет себе, опять же, во всем объеме его жизни, обстоятельств, переживаний, отношений с домочадцами. Она не знает, что его по-настоящему раздражает, как он тратит деньги, как он себя ведет в ссорах. Это какой-то фантом, который у нее сложился в голове. И с этим фантомом связались, опять же, ее потребительские надежды, что ей с ним станет хорошо.

— То есть аналогия между вот такими отношениями и виртуальными в том, что в обоих случаях происходит некое общение с образом, а не с реальным человеком?

— Да, совершенно верно, эти чувства привязываются к какой-то абстракции, а не к реальному конкретному человеку. В этом смысле, как это ни странно прозвучит, виртуальными же отношениями, виртуальной любовью можно назвать любовь с первого взгляда. Когда люди влюбляются друг в друга с первого взгляда — как пушкинская Татьяна Ларина, или курортный роман – на пляже повалялись две недели в Турции, и все, безумно влюбились. В чем параллель с виртуальными отношениями? В том, что, опять же, мы влюбились в человека, про которого реально ровно ничего не знаем. Это какой-то символ того, что вот мне с ним (с ней) будет, наконец-то, по-настоящему хорошо. И, кстати, пушкинская Татьяна в своем знаменитом письме Онегина очень точно описывает:

Вообрази, я здесь одна,

Никто меня не понимает,

Рассудок мой изнемогает,

И молча гибнуть я должна.

«А ты-то меня спасешь?» — тем самым говорит она. Там этого дальше не написано, но предполагается. «Вот видишь, как мне плохо одной. Потому что меня здесь никто не понимает. Я начитанная, я тонкая, я высокоорганизованная. А они тут все живут простыми деревенскими краснощекими радостями. А ты — столичный парень, читал все, всех знаешь, обо всем так судишь снисходительно. Вот кто меня, наконец, оценит и поймет».

Поэтому любовь с первого взгляда — это всегда чистый пример вот такого потребительски-наркотического «западения». Не потребность делать хорошо партнеру в наших отношениях, а надежда получать.

— То есть, «любовь с первого взгляда» — это еще не любовь? И это не признак того, что люди друг другу подходят?

Про любовь надо сначала договориться терминологически. Это можно сделать на основании того, что каждый из нас считает любовью по отношению к себе. В этом представлении многие люди на Земле сходятся. По ощущению это желание, чтобы мной занимались, чтобы мне делали хорошо, чтобы в меня вникали, чтобы меня сильно не нагружали, чтобы меня воспринимали не только в рамках биологического контура моего тела, но со всем комплексом моих отношений, с моими сложными родителями, с моими предыдущими любовными связями, с моими проблемными отношениями с людьми, с друзьями, с моей, может, работой, в которой я себя плохо чувствую. Мне хочется, чтобы полностью меня взяли на себя, так сказать. И это правильно, в этом месте можно зафиксировать терминологическую точность. Любовью мы будем называть такое отношение одного человека к другому, с самым большим знаком «плюс».

Тогда сразу становится видно вот что. В каких жизненных обстоятельствах любому человеку особенно заметно, что к нему относятся со знаком «плюс»? Тогда ли, когда он на подъеме, в фаворе, в силе, в тонусе, всем улыбается, всех поддерживает, смотрит, чтобы у всех было налито, сыпет анекдотами? В этой ситуации к нему очень нетрудно относиться со знаком «плюс», это не показательно. А показательно, когда он прямо в противоположном состоянии — опущенный, не в духе, испуганный, раздраженный, не выспавшийся, голодный, кому-то нахамил, кого-то не заметил. Вот если в этих обстоятельствах к нему относятся хорошо — тогда да, это точно оно.

Значит, любовь — это когда не просто один относится к другому максимально хорошо, со знаком «плюс», а когда это отношение выдерживает испытание негативом, конфликтными ситуациями, столкновениями интересов. И в силу того, что мы только что обсудили, выясняется, что правильным избранником человека является не тот, чьи достоинства его восхитили, а тот, чьи недостатки его тронули.

Для того, чтобы между двоими сложились настоящие отношения любви, нужно, чтобы хотя бы у одного в этой паре была в принципе такая жизненная позиция: смотреть не кто плохой, кто хороший, а кому плохо, а кому хорошо. И, видя, что кто-то без конца ерничает, кто-то всех высмеивает, кто-то ведет себя безответственно, в этих проявлениях почувствовать, даже не умом понять, а почувствовать — его неуверенность в себе, его страдания, его слабость, которую он себе не выбирал. Это его беда, а не вина. Вот на этой внутренней основе только и могут сложиться настоящие отношения. Повторюсь, если хотя бы один в паре так по жизни вообще ориентирован — вот он сидит в какой-то компании и невольно, кожей просто воспринимает, что кому-то душно, кому-то шумно, кому-то голодно, для кого-то эта тема травматична, и вот так все время старается оптимизировать ситуацию для ближних, — вот такой человек, с гораздо большей вероятностью, станет носителем того настоящего чувства, о котором мы говорим.

Но это не значит, что он или она поэтому может в любого влюбиться или за любого выйти замуж. Дальше, действительно, нужно некоторое совпадение, которое, видимо, состоит вот в чем. Я сейчас перечислил разные проявления вот этого внутреннего нашего искажения — кто-то раздражительный, кто-то апатичный, кто-то наркотически помешанный на деньгах, кто-то на власти, кто-то на любовных утехах. Поскольку все мы, так или иначе, хоть сколько-то, да недолюблены, у каждого из нас это привело к своим индивидуальным деформациям. Поэтому, видимо, для женщины подходящим является тот мужчина, по отношению к которому она чувствует возможность его подлечить, в силу ее особенностей, ее психофизической конституции.

— Если такие завязываются отношения «виртуальной любви», виртуального флирта, имеет место довольно странная вещь. Доверие без всяких оснований для такого доверия. Почему при встрече на улице человек не будет откровенничать с первым встречным, а в интернете откровенничает и доверяет — хотя даже не видит не только подлинного лица собеседника, но даже и в поле, и возрасте его может сильно обманываться? Ну, тут есть еще такой вопрос — а, собственно говоря, есть ли это доверие? Может, на основании того, что вы говорили перед этим, это просто бросание в пустоту своих каких-то не высказанных мыслей-чувств? На нашем антисуицидном сайте был случай, когда девушка через интернет влюбилась в парня — их отношения длились больше месяца, потом он ее бросил, она сильно страдала, даже была мысль покончить с собой. Потом выяснилось, что это даже не парень, а пожилой человек. Словом есть ли доверие, и если есть, то откуда?

— Знаете, есть все-таки самые-самые разные примеры и сюжеты такой виртуальной любви и виртуальных отношений. В большинстве из них никакого доверия, конечно, нет. Чтобы это понять, надо опять же сформулировать, что, собственно, значит «доверие». Доверие — это когда я не боюсь рассказывать тебе о себе какие-то свои очень неприглядные вещи — вот это доверие. И этим никто из виртуальщиков особенно не занимается с большим азартом. А что там происходит? Это разговор не на какие-то негативные мои темы, а на интимные темы, — это совершенно разные вещи. Это не доверие, а, опять же, претензия на такую сексуальную близость. И почему она происходит там, а не в реальной жизни? потому что в реальной жизни за это можно получить по физиономии. А в инернете это гораздо более безопасно.

— А можно влюбиться, не открывшись?

— Конечно, можно.

— В интернете мы имеем дело не с реальными людьми, а с образами, которые они нам рисуют. Можно ли назвать отношение к образу, а не человеку, любовью или хотя бы влюбленностью?

— Если мы называем любовью отношение со знаком «плюс» именно к этому конкретному человеку со всеми его индивидуальными качествами — тогда ответ вытекает из этого рассуждения сам собой. Не может быть любви к образу, к символу — нельзя любить фотографию.

Настоящая любовь может возникнуть тогда, когда один партнер начинает представлять себе другого во всей его реальности. Разница в том, что в одном случае я как-то отношусь к реальному человеку — видя его, наблюдая, в разных ситуациях: как он спит, как он чихает, как он зевает, как он выглядит со стороны, как он выглядит, когда кричит, когда смеется. А символ — это когда я про человека ничего не знаю, и мне совершенно не важно, и я не стремлюсь узнать.

— То есть разница — в количестве информации?

— Нет, разница — во внутреннем отношении. Во внутренней потребности — или ее отсутствии. В потребности представить себе эту реальность — или отсутствии этой потребности.

— Что бы вы посоветовали людям, которые находятся в подобных отношениях или на грани вступления в них?

— Я думаю, что люди, которые своими виртуальными отношениями удовлетворены, — они, может, даже прочтут то, что мы с вами сейчас зафиксируем, но по касательной. Это их по-настоящему не заденет. Это может задеть тех людей, которые чувствуют, что им стало плохо в виртуальных отношениях. Или эти отношения стали неразделенными, или от них стала страдать реальная жизнь. Вот этим людям можно подсказать такую вещь, что в виртуальные отношения, или в реальные вот такие наркотически-потребительские отношения мы все пускаемся от недостаточной наполненности собственной жизни. От недостаточной самореализованности, от того, что у нас недостаточно комфортные отношения с реальными ближними людьми.

Ты в этом неблагополучии, собственно, нисколько не виноват, — это о тебе ничего плохого не говорит. Это говорит о том, как с тобой обошлась жизнь. И стараться оздоровить эти отношения надо не для того, чтобы не быть виноватым в чьих-то глазах, — ты ни в чьих глазах не должен быть виноватым — их надо стараться оздоровить только в собственных — буквально, шкурных, но правильно понятых интересах — для собственного перспективного жизненного благополучия.

И поэтому если ты хочешь вылезти из этой виртуальной зависимости, то в последнюю очередь надо думать о том, что с этим делать технически, и просить, там, приятеля выключать компьютер после одиннадцати вечера. А в первую очередь надо смотреть на то, что собой представляет твоя собственная жизнь, как проходит ее световой день, чем ты занимаешься и почему ты этим занимаешься. Потому ли, что у тебя нет другого образования и уже накатанная колея, или потому, что это твое, правильное для тебя дело, или хотя бы ты ищешь свое правильное для тебя дело. Надо смотреть, что собой представляют твои отношения с ближними, именно с твоими домочадцами.

Как правило, люди, которые вот так с головой погрязают в виртуальных пространствах — в любовных ли отношениях, просто ли в «Одноклассниках» или на «Фейсбуке» — эти люди смогут легко заметить, что реальные домочадцы их немножко раздражают. И тут заключен очень большой потенциал наш, который можно использовать сильно себе на благо. Каким именно образом? Надо на этих домочадцах постараться изо всех сил сосредоточиться. И когда он к тебе лезет не вовремя, не просто привычно огрызнуться «Что, не видишь, я занят?», — а сказать: «Извини, ради Бога, я сейчас просто не могу». Уже даже вот это маленькое усилие над собой очень тонизирует. И если это не какое-то разовое проявление, а постепенно разрастающаяся система наших усилий над собой, — тогда эта наркотическая зависимость от виртуальных отношений уменьшается.

— К виртуальной любви особенно склонны подростки. А домочадцами подростков являются их родители, и именно с ними чаще всего отношения очень сложные. И совет наладить с ними отношения не так просто реализовать.

— Если говорить о подростках, или о молодых людях или даже о вполне взрослых, которые, тем не менее, живут с родителями и страдают от отношений с ними, — а, действительно, таких большинство, — то совет можно конкретизировать. Он от этого не становится сильно легче, но становится, может, более понятным.

Что значит сосредоточиться на этих своих ближних, то есть на родителях? Значит, понять такую вещь, что все эти родительские проявления, от которых так молодые люди страдают, и, к сожалению, имеют основания страдать, — они связаны не с тем, что родители плохие или ребята плохие, а с тем, что родителям плохо.

Вся эта родительская назидательность, ограниченность, формальность, поверхностность — это проявления не настоящего отношения к своим детям, а только проявление их родительского дискомфорта. И если это по-настоящему взять в голову какому-то подростку или молодому человеку, то ему тогда будет сильно-сильно светлеть, он будет становиться более уверенным в себе, более успешным человеком, в конце концов.

Но что значит по-настоящему это взять в голову по отношению к родителям? Это значит, вести себя по отношению к ним так же, как мы себя ведем по отношению к человеку, которому очевидно плохо, у которого это на лице написано. А как мы ведем себя по отношению к такому человеку, которому плохо, — ну там, маленькому ребенку или приятелю? Мы его опекаем, поддерживаем, сочувствуем, помогаем и т.д., и т.д. Вот весь этот комплекс мер надо спроецировать на родителей, обрушить на родителей. В психологии это называется «усыновить родителя»: начать в него вникать не как в своего родителя, а как в какого-то просто человека отдельного, представлять себе его — чего он боится, чего хочет, почему он так разговаривает; расспрашивать его, как прошел день, и где был, кто ему звонил, что он смотрел по телевизору; предложить ему налить чаю, прежде чем он успел попросить…

И что тогда происходит? После длительного времени таких усилий со стороны ребенка — в конце концов, родителю становится уже неестественно общаться с этим ребенком по-прежнему, так поверхностно-назидательно. Он начинает с ним немножко считаться. Но это результат вторичный — и по времени, и по важности. А гораздо более важный и скорый эффект будет состоять вот в чем. Если наш читатель много-много недель будет вот так в родителя вкладываться и пытаться быть ему полезным, любезным и т.д. и т.д. — этот читатель начнет своего родителя воспринимать — даже не умом, а ощущениями — как действительно объект своей опеки, как какого-то тоже недолюбленного ребенка. И тогда весь этот родительский негатив перестает приниматься сыном или дочерью на свой счет. Он разгружается даже ретроспективно, подростку очень «светлеет».

Эта терапия остается актуальной для человека в любом возрасте, потому что человек в любом возрасте остается ребенком своего родителя, всю жизнь.

— А как себя вести в самих этих виртуальных отношениях?

— Стараться как можно больше в виртуального партнера вникать. Стараться общаться с ним по его поводу, а не по своему. Постараться больше его спрашивать, чем выговариваться. Не для того, чтобы оставаться в тени. А чтобы дать ему возможность выговориться, чтобы он почувствовал реальный интерес к нему, а не к нашему собственному удовольствию от этих отношений.

Тогда отношения начнут понемножку перестраиваться из потребительского плана в настоящий, в содержательный, они станут гораздо более комфортными и менее невротизирующими. Или ты почувствуешь, что тебе это не нужно — вникать или, там, как-то быть участливым — это тебе скучно, непосильно, — тогда эти отношения развалятся с минимальным травматизмом для обоих.

— Можно ли считать признаком здорового отношения того человека к тебе или твоего отношения к нему готовность перейти в реал?

— Да.

— То есть, допустим, ты стараешься в него вкладывать — а он в реал не хочет. Значит, он как бы живет в своем неврозе и не хочет из него выходить.

— Тут надо говорить не про него, а про себя. Если ты начинаешь в него вкладываться, им интересоваться, то для тебя ситуация становится все более доброкачественной. А как уж он на это будет реагировать — это мне уже, в каком-то смысле, не очень важно.

— Допустим, ты в него вкладываешься, твое отношение к нему улучшается, и ты ему, так сказать, неоднократно предлагаешь встретиться реально, а он все время отказывается. Можешь ли ты сделать вывод, что, значит, что-то с ним не так и не стоит эти отношения продолжать?

— Вывод из описанной вами ситуации следует такой, что этот человек гораздо более неблагополучный, психологически несохранный, чем мы себе это представляли на старте, и что ему надо убедиться, что, действительно, им интересуются, действительно, в него вкладываются — не дня, не две недели, — а может, два года. И дальше ты смотри, хватит тебя на такой срок или нет, нужно тебе это или нет. Если прекращаются отношения, то очень важно, с каким внутренним пониманием, и на каком внутреннем основании.

В одном случае один расстаётся с другим с обидой, с разочарованием: «Он так и не дал мне того, что нужно». Это будет нездорово. Человек так устроен, что любые следующие отношения начинаются с той же точки, на которой остановились предыдущие. И если ты расстался с человеком с обидой, с неудовлетворенным ожиданием, то с этого же ожидания начнутся следующие отношения: «А вот он пойдет мне навстречу, даст мне то, в чём я нуждаюсь?» Это уже на старте будет нагрузочно для того партнера. Прогноз будет нехорош.

В другом случае расставание происходит с ощущением, что это ты, увы, не смог дать человеку того, что ему нужно. Ты долгое время вкладываешься, интересуешься, а он отвечает вяло, через раз, не соглашается встретиться и т.д., и ты чувствуешь что все, больше не могу, — наверно, правильно тогда прекратить свои усилия, понимая, что тебя на этого человека не хватило.

И тогда следующие отношения начнутся, опять же, с этого ощущения: «А на этого человека меня хватит или нет?»

— То есть с претензией к себе, а не к нему?

— Совершенно верно. Очень хорошо сказано. Ожидания будут связаны с собой, а не с ним.

© Realove.ru

Об авторе: Колмановский Александр Эдуардович

 

Подготовка к семейной жизни - выбор основательных: дистанционный (онлайн) курс «Основные принципы строительства семьи»



( 13 голосов: 1.15 из 5 )

Психолог Александр Колмановский

Психолог Александр Колмановский

Читать отзывы



Версия для печати


Смотрите также по этой теме:
Виртуальная игра в виртуальную любовь (Екатерина Леонова, 22 года)
К виртуальной любви склонны зависимые люди (Психолог Михаил Камелев)
Виртуальной любви, чтобы стать любовью, требуется дальнейшее развитие (Психолог Игорь Любитов)
Вторичные выгоды виртуальной любви (Семейный психолог Ирина Рахимова)

Самое важное

Лучшее новое

диагностический курс

© «Настоящая любовь». 2007-2016. Группа сайтов «Пережить.ру».
Без разрешения редакции допускается использование на одном сайте не более одного материала с www.realove.ru.
При воспроизведении материала обязательна гиперссылка на www.realove.ru
Редакция — info(гав)realove.ru.     Разработка сайта: zimovka.ru     Вёрстка: rusimages.ru